Пари

Пари

– И мне это выходит боком… в повседневной жизни… Ох… Если б ты знал, каково быть женщиной в наше время…
Наконец, вдоволь насмотревшись на игрушку Николая и подлизав лоснящиеся соки жены, взволнованный Володя снова попрощался и на этот раз вышел из кабинета.
Поправив одежду, изредка морщась от давления вставленного в её тело предмета, она принялась за работу.
Лена стала замечать странные взгляды коллег по работе, мужчин и женщин. Для четвёрки ребят это было настоящим развлечением – каждый день смотреть, как прежде строгая и недоступная Елена теперь с голыми ногами ковыляет на шпильках, спотыкается. Она и сама понимала, какое это жалкое и непристойное зрелище. Да еще все сослуживцы видят…
Новые взгляды, направленные на неё, было нетрудно расшифровать, и оттого становилось просто ужасно. Частые отлучки. Её непотребная одежда… На одиннадцатисантиметровых шпильках, спотыкающаяся и спешащая в очередной кабинет по первому вызову начальства. Выходящая – растрепанная, помятая, покрасневшая. Поправляющая на ходу одежду. Жалкое зрелище.
Взгляды людей были сначала снисходительными, а затем стали презрительны.
Сколько раз она заходила в мужской туалет, ложилась на пол, и прямо на нем ею овладевали. Сколько раз садилась в машины ждущих её мужчин, где, согнувшись пополам, надо было делать минет, где почти безликий объект позволял себе расстегнуть одну лишь ширинку…
Елена, закрыв глаза, вспоминала последний случай острого беспредельного унижения. Это был её дом, её квартира! Она чувствовала это опять.
Снова домашний халатик мягко прошелестел по коже, падая вниз к ногам и оставляя тело полностью обнажённым. Она стоит перед дверью и дрожит – страх поедает её, выворачивая внутренности наизнанку. Набравшись смелости, руки обречено открывают замок, и босые тёплые ноги вступают на холодный пол подъезда, покрытый кафелем. «Не-е-ет! Не-е-ет! Я этого не сделаю… Я не смогу…», – все ещё говорит она сама себе. Ей кажется, что, щелкая, зазвучали тысячи замков, что все соседские двери на всех этажах стали разом открываться. Зажмурившись и подавшись назад, спиной она захлопнула дверь, ключи положила под коврик. Дыхание само по себе бешено участилось. Состояние, близкое к обмороку.
Закрыв/p руками груди, женщина вприпрыжку перескочила расстояние до лестницы и быстро засеменила вниз. Она ведь так часто спускалась на эти два этажа, и это не было чем-то выдающимся – но никогда голой! Боже, если хоть кто-нибудь из соседей, из бабушек, что часто сидят внизу на скамейке, увидит её, вежливую и добрую красавицу Леночку в таком срамном виде – она не выдержит и придумает, что её изнасиловали, но перед этим провалится сквозь землю от стыда!
«А шлюхой тебе не стыдно быть? – невесело подумалось ей. – Шлюхой, которая сейчас идет глотать и заглатывать член. Принимать его в зад!»
Почему она падает все ниже и ниже? Она постепенно поняла, что унижения от мужчин ей хотя и не нравятся – это не может нравиться, – но возбуждают, и она не в силах бороться с этим наваждением. А, кроме того, Лене безумно стыдно за свое тело, она презирает себя с каждым оргазмом, с каждым днем все сильнее, и от отчаяния хочет наказывать себя. И в этом тоже причина того, что она послушно опускается все ниже.
– Ты готова стать шлюхой, – говорила она себе. – Так вот же тебе это, стань ею!
Чем ниже она падала, тем сильнее чувствовалось осознание того, что она только этого и заслуживает… Подсознательно она уже считала, что заслуживает издевательств, грубости, жестокого обращения.
Накануне состоялся разговор. Она не с первого раза поняла, что от неё хотят, ведь такого она даже вообразить не могла. Множество пощечин отрезвило, о том, чтобы не подчиниться, не могло быть и речи. Но и то, как на это решиться – тоже не знала…
Наконец Елена встала перед квартирой Сергея. Стоя на пупырчатом коврике и оторвав одну руку от груди, другой нажала на кнопку звонка.
«Скорей! Ну, скорее открывай!»
Зная, что она придёт, он как будто специально ещё больше мучил её, долго не подходя к двери.
«Только бы он не выставил меня в таком виде перед Наташкой, – с горечью думала Лена, – ведь он вполне может, смеясь и бравируя своей властью над ней, обсудить с друзьями новый план ее окончательного уничижения перед всеми знакомыми…»
Наконец входные замки заскрипели, и он впустил её внутрь, всю дрожащую от страха. На губах Сергея блуждала довольная улыбка. Зайдя внутрь, Елена, облегченно вздохнув, больше уже не пыталась прикрыться. Она, опустив руки и глаза, в чём мать родила смиренно стояла перед одетым мужчиной. Стояла покорная, готовая уже на всё…
По приказу Сергея она опустилась перед ним на колени. Времени до прихода Наташи было мало, и она тут же в коридоре принялась делать быстрый минет, плотно сжав губы. Её рот заработал как тесная щелочка девочки, таково было предпочтение мужчины…
Пресытившись её губами, он подал знак. Женщина развернулась, оперлась на полки с обувью и подставила свой зад. Как хорошо, что еще дома она его смазала, хоть никаких указаний ей не давалось! Сергей легко проскочил в анус, а отвергнутое влагалище женщина начала обихаживать сама, запустив пальчики в голый выбритый свод половых губ.
Когда началась настоящая долбёжка, Лена вынуждена была убрать руку и ухватиться за стену:
– А-а… а-а… – при натяжении стенок ануса ей становилось больно. – Чуть потише… Прошу…
Но Сергей лишь участил ритм, одной рукой взял её за волосы, второй – за грудь, и, выгибая, начал натягивать женщину на себя. А она уже не думала ни о чем, кроме того, что сейчас её сношают как последнюю подзаборную сучку, а ей ещё предстоит голышом с развороченной промежностью подняться на свой этаж.
– Повернись передом…
Он несколько раз менял её позы: то ставил перед собой на четвереньки, то на колени, то опять пристраивался к ее заду. Наконец, нацелившись на призывно открытый рот, начал усиленно онанировать. Лена, покрасневшая от жёсткого секса, обессилено упала на пол.
«Да… – лениво пронеслось у него в голове. – Неплохо сосёт и вообще любит член… щас спрысну этой дуре в горло…»
Когда задыхающаяся и кашляющая Лена, наконец, проглотила плоды своих стараний, Сергей со всего маху стал бить чуть опавшим органом по лицу женщины, размазывая там оставшуюся часть спермы, не попавшую в рот. Пенис с багровой головкой лениво ударялся о глаза, нос, щёки и губы…
Такая процедура стала обычным делом. Когда впервые с ней это проделали, Елена удивилась, но потом… Она уже перестала удивляться и расширившемуся от постоянных проникновений анусу, и вдруг сделавшемуся очень умелым рту. И двум членам сразу тоже – одному в попке, другому во влагалище, как в порнофильмах…
Сидя в уютном офисном кресле, Елена на мгновенье отрешилась, а, придя в себя, приподняла подол, трусиков на ней не было. Конечно, вкупе с короткой юбкой это создавало для неё массу проблем и привлекало много лишних глаз – но она старательно не носила их. По той же причине она полностью выбривала лобок, становясь внизу абсолютно голой, как в те далёкие времена, когда была маленькой девочкой. Необходимые инструкции женщина получила ещё на даче. «Видимо, им приятно вторгаться в мой мир», – думала она, в очередной раз брея свою интимную плоть или тоскливо закрывая ящик с уже ненужным нижним бельём. А для нее это было напоминанием их незримого присутствия, даже тогда когда она была далеко от своих новых хозяев…
А потом она голой вернулась в свою квартиру. Еще на лестничной площадке её ждал муж. Он со скорбной и печальной миной наблюдал за тем, как она обнаженная выходит от Сергея. Заскочив к себе, Лена, держа руки на талии, широко расставила ноги. Володя упал перед ней на колени, раздвинул пальцами створки больших, а затем и малых губ и ртом припал к глубине сочащегося соками влагалища.
– Повернись, пожалуйста, – прошептал Владимир. – Подставь свою попку.
– Там есть его следы… – она повернулась к нему спиной, и, опершись о стену коридора, наблюдала за действиями мужа.
Володя вылизывал всё. Сначала немного невидимого, но чувствующегося на языке крема, потом что-то клейкое… Затем Лена собрала остатки спермы с лица и размазала между красноватых от побоев ягодиц. Он зарылся туда лицом, а потом, раздвигая плоть руками, запустил язык в расширившееся заднее углубление, которое только что страстно долбили…
Мысленно Елена вернулась в офис. Вставив в себя палец, женщина почувствовала, как от воспоминаний, словно под разрядом тока, сократились мышцы – это был долгожданный оргазм, которого она так и не смогла получить в квартире у Сергея…
Глава 4. Согласна на всё
Володя знал, что Лена уехала на дачу – ее вызвали туда. Сама она сформулировала это мягче – «пригласили»:
– Милый, меня пригласили на дачу, – сказала она мужу, пряча глаза.
– Что – одну? Без меня? – не понял сразу Владимир.
Жена смущенно кивнула и покраснела еще сильнее прежнего.
– В воскресенье вечером вернусь. Ты будешь меня ждать?
Он кивнул, а потом только молча смотрел, как она собирается.
Елена приняла душ, вышла из ванной в длинном махровом халате. Долго с электрощипцами крутилась перед зеркалом, укладывая затейливую прическу. Надела подаренные им тяжелые серьги, на шею – бусы из розовых шаров с блестками, ярко накрасила губы, сделав рот крупным и алым, наложила тени на веки, густо подвела тушью глаза… Потом осмотрела себя в зеркале и повернулась к молча стоявшему мужу:
– Ну, как? Как я выгляжу? – она чувственно улыбнулась, и глаза ее сделались туманными – загадочными и задумчивыми. А Володя вдруг увидел, какие у жены влажные губы. И влажные глаза! Он понял, что эта улыбка предназначена не ему, а тем, другим, которые вызвали ее на дачу…
Сбросив халат, Елена нахмурилась – вспомнила о том, во что ей предстоит одеться. Темный промозглый осенний вечер, ей нужно добираться до вокзала, а оттуда ехать в холодном вагоне электрички почти полтора часа… А толком одеться ей не разрешили. Она специально спросила об этом у Николая, потом у Игоря, но оба только посмеялись:
– Доедешь, и так, – дружно сказали они. – Закаляйся, Ленка.
А если так, то одеться пришлось как обычно теперь: тонкие чулочки на резинках, короткая, едва прикрывающая попу, юбка и блузка. Под блузкой ничего нет, юбкой тоже голое тело, а сама юбчонка такая короткая, что при ходьбе приходится семенить, а сидя – сжимать коленки, чтобы не мелькали голые белые ляжки…
Безусловно, приготовления были волнующим занятием, очень часто Елена замирала и внимательно смотрела в зеркало. Смущенно сжав губы под взглядом мужа, она методично готовилась. Когда Владимир бросал на неё особенно долгие и тоскливые взгляды, она не выдерживала и только горько вздыхала. Елена так и не смогла привыкнуть к тому, что муж видит ее в таком позорном наряде – смущалась. Так и теперь: наспех натянув на себя стыдную одежду, она метнулась в прихожую, где, заранее приготовленные, стояли две тяжелые сумки с продуктами.
– Это я на дачу купила, – пробормотала она, глядя в сторону, словно извиняясь за напрасную трату семейных денег. – Надо же чем-то питаться два дня…