Это было явным преувеличением, выше описано как все на самом деле происходило.
— А давайте вы меня так развратите, — загорелась Сашенька, — я с катушек попробую не съехать.
— Голенькими здесь не раздеться, — Вика немного поколебалась, сама идея у нее не вызвала особых возражений, — кто-нибудь заглянуть может. И одеяла колючие, а простынка только одна. И потом я согласна, если меня другая Смирнова тоже развращать продолжит!
— Я согласна тебя развращать! — торжественно ответила Саша.
Моего согласия никто не спрашивал.
— Только здесь все абсолютно слышно. Никаких звуков не издавай. Захочется кричать, заткни рот рукой.
— А мне захочется?! — радостно спросила Сашенька.
— Иди, посмотри, что у костра творится, мы пока обустроимся. Когда вернешься, вход в палатку зашнуруй, — скомандовала Вика. Она вылезла вслед за мной и ласково прошептала, — Уж как-нибудь перебьешься до завтра, залезешь ниже пояса, я тебя задушу своими ручонками.
Она меня очень ласково поцеловала и скрылась в палатке. Я посмотрел, что в лагере делается. У костра сидели человек шесть салютовцев, у наших ребят все было тихо, звуки были в пределах приличия. На всякий случай я прополоскал член в ручье и вернулся.
— Куда мне ложиться? — вежливо спросил я.
— Между двух девочек.
Я улегся и сразу обалдел. Девочки начали развращение с меня. Они расстегнули рубашку и стали лизать мои крохотные сосочки.
— Хватит! — очень скоро завопил я.
Был бы у меня очень длинный член, он разорвал бы крышу палатки.
— Понял, что с девочками происходит в аналогичной ситуации? — ехидно спросила Вика.
В ответ я просунул руки девочкам в штанишки. Сашенька вздрогнула, но продолжала меня лизать. Внезапно я понял, что натворил, я ласкал писеньку невинной девочки. Вика и внимания не обратила, за последние три дня такая ласка стала у нас самой обычной.
Сашенька решительно перевалилась через меня в серединку нашей постели, обнажила груди и заявила:
— Я тоже хочу развратиться!
Одной рукой она закрыла рот, второй взяла мою руку и снова засунула к себе в штанишки. Мы с Викой ошалели, небольшие груди были невероятно красивыми. Вика даже посветила фонариком. Огромные коричневые кружочки покрылись пупырышками, и сосочки обольстительно торчали.
Вика припала к одному сосочку, я к другому и стал осторожно гладить слегка влажные складочки. Почти сразу Сашенька начала пищать, я с сожалением оторвался от груди и закрыл рот поцелуем. Она плотно сомкнула ножки и задрожала. Даже с закрытым ртом она довольно громко стонала. Внезапно она обмякла, освободила губки и ножки немного раздвинулись. Теперь дрожали мы с Викой.
Минут пять все лежали молча и неподвижно. Потом Вика шепнула:
— Что мы натворили?
— Не волнуйся, все было чудесно! — ответила Сашенька, — давай тебя поласкаем.
— Не получится, Сережка с ума сойдет, — печально сказала Вика и посветила фонариком на мои оттопыренные брюки, — может быть минут пятнадцать посидишь у костра в одиночестве?
Саша обиженно поджала губки и сразу же просияла, по крыше палатки забарабанили капли дождя.