Художник

Художник

В один из выходных дней мы с мужем посетили выставку одного местного художника в выставочном зале при краеведческом музее нашего города. Выставка занимала несколько небольших залов и состояла из самых разных работ автора, от рисунков простым карандашом, акварели, до картин живописи маслом на холстах.

Был жаркий июльский день, я была одета в легкое летнее платье светло-сиреневого цвета, на ногах у меня были босоножки, а муж был одет в светлые брюки и рубашку бело-фиолетового цвета в крупную клетку с коротким рукавом и летние туфли.

Мы рассматривали картины, переходя от одной работы к другой. На выставке было совсем немного посетителей. В залах было тихо и спокойно. Мы с мужем иногда вполголоса переговаривались друг с другом, обмениваясь своими впечатлениями от картин, иногда узнавая в них знакомые пейзажи нашего родного города и края.

В один из таких моментов к нам подошел пожилой мужчина, на вид лет 60—65, ростом около 170 см., плотного телосложения, жгучий брюнет с аккуратной густой бородкой и усами. Несмотря на свой возраст, у него практически не было седых волос, а его пышные кудрявые волосы на голове были уложены в прическу с зачесом назад. Он был одет в костюм светло-кофейного цвета в полоску, белую рубашку и галстук. Галантно поклонившись, он представился нам:

— Владимир Федорович, Ваш покорный слуга и хозяин данной выставки!

Мы представились мы в ответ.

— Так это ваши работы? — поинтересовалась я.

— Да, Агата, — парировал мой собеседник.

— Очень мило, — заметила я, указывая на портрет молодой девушки, возле которого я как раз стояла.

— Да, это одна из моих работ, — ответил Владимир Федорович.

Затем продолжил, обращаясь уже к моему супругу:

— У Вас очаровательная жена, у нее красивое выразительное лицо и великолепная фигура, я тут некоторое время за вами наблюдаю…

— Спасибо, — ответил мой муж на комплименты в мой адрес, я лишь улыбнулась в ответ, глядя в глаза художнику.

— И улыбка, ее улыбка совершенно обворожительна, с удовольствием бы ее написал — неожиданно проговорил он, скосив на меня взгляд своих темно-карих, почти черных глаз.

Муж улыбнулся и ответил ему:

— Я совершенно не против, хочет ли она этого, спросите ее сами.

Закончив разговор, муж продолжил свое движение по залу, оставив меня наедине с художником.

Владимир Федорович подошел ко мне совсем близко, и, перейдя почти на шепот, тихо проговорил:

— С большим удовольствием написал бы Ваш портрет. Что Вы по этому поводу думаете…

— Я даже не знаю, — несколько растерянно проговорила я, так как заданный мне вопрос застал меня врасплох.

— Вот моя визитка, там мой телефон, позвоните мне, когда сочтете возможным, я сообщу мой домашний адрес, мы с Вами договоримся о встрече, я буду ждать Вашего звонка, — сказал он, вкладывая мне в руки свою визитку и одновременно целуя их.

— Хорошо, — ответила я.

— Вы, просто прелесть, Вы не представляете, как мне приятно будет Вас встретить у себя дома, — наконец, закончил он свою фразу, так похотливо продолжая удерживать мою руку в своей руке, слегка сжимая ее и поглаживая своими пальцами, что я поняла про себя, что это приглашение на секс.

Я кивнула ему в ответ, подарив трогательную улыбку, и отправилась догонять своего мужа.

Когда мы с мужем уже вышли с выставки, муж мне весело сказал:

— Ну что, поздравляю, у тебя появился еще один поклонник!

Я только загадочно улыбнулась в ответ.

А примерно через недели три, или даже через месяц, я вдруг случайно наткнулась в своей сумочке на визитку художника, и мне захотелось позвонить ему. Я хотела флирта с художником и знала, что он тоже хочет меня.

Я набрала номер его домашнего телефона, и через несколько длинных гудков в трубке раздался его мягкий бархатный голос:

— Алло, я Вас слушаю…

— Здравствуйте, Владимир Федорович! Это Агата… Мы познакомились с Вами на Вашей выставке. Помните меня? — сказала я.

— Аааа… — протяжно проговорил он. — Как же, как же, не помнить такую красавицу! Агаточка, добрый день! Вы, мой ангел! Рад Вас слышать!

— Вы хотели меня нарисовать, — нежно проговорила я ему в ответ.

— С огромным удовольствием, записывайте мой адрес, — он продиктовал мне свой адрес и мы договорились с ним о встрече на следующий день днем.

Я предупредила мужа о моей встрече с художником, чтобы он не искал меня и в назначенное время на следующий день, уйдя пораньше с работы, отправилась на свидание.

Я надела на себя нижнее кружевное белье белого цвета, бюстгальтер и соблазнительные трусики, слегка закрывающие попку, легкий сарафан белого цвета с синим горошком до пола, с разрезом до середины бедра спереди, и легкие на высоком каблуке босоножки белого цвета.

Художник жил в старой части города в одной из пятиэтажек с маленькими балкончиками постройки времен хрущевской оттепели, и я отправилась навстречу к нему пешком. По времени мне было назначено на 15 часов дня, и я шла не спеша, наслаждаясь летним солнечным днем и, предвкушая встречу с художником, которая обещала быть интересной и приятной.

Мне нравился его интерес ко мне, его галантность, тактичность во всем, которые просто подкупали меня в нем. По пути я даже немного фантазировала о том, как он меня будет рисовать, о том, как это будет происходить, в какой обстановке, может около окна, или в кресле, или на диване.

Поднимаясь на пятый этаж, и подходя к двери его квартиры, я часто дышала, отчасти от долгого подъема по лестнице, отчасти из-за волнения внезапного охватившего меня. Эта встреча с художником волновала меня и возбуждала своей неизвестностью.

После моего звонка он открыл дверь, и также мило и нежно улыбаясь, как и в первый день моего знакомства с ним, тем же трогательным и мягким баритоном проговорил:

— Здравствуйте мой ангел! Моя прелесть! Вы доставили мне несказанное удовольствие, найдя время, чтобы посетить меня. Ну, проходите, проходите, — сказал он, пропуская меня вперед в глубину своей квартиры, и щелкая позади меня дверным замком.

Думаю, что он заметил мое некоторое волнение и возбужденное состояние, в котором я находилась. Владимир Федорович был одет в рубашку с длинными рукавами, закатанными до локтей, темно-бордового цвета в крупную клетку, черные классические брюки и домашние тапочки. От него веяло каким-то особенным теплом и гостеприимством, которым хотелось непременно воспользоваться.

Он жил один в обычной двухкомнатной квартире, так как был разведен, об этом я узнала позже от него самого. Его квартира была полна творчества, точнее творческого беспорядка.

Он провел меня по коридору, затем завел сначала в одну комнату, где помимо нехитрой домашней обстановки: старого кожаного дивана черного цвета, большого кожаного кресла такого же цвета, серванта с множеством посуды, стола, тумбочки с телевизором, пианино, подчеркивавшего дух творчества хозяина данной квартиры, было множество самых разных картин.

Картины висели на стенах и стояли на полу. Кроме картин было множество самых разных рисунков на больших ватманах и небольших листках бумаги. Это были пейзажи, натюрморты, портреты. Листки в некотором хаосе и беспорядке лежали на столе и пианино. Атмосферу творчества квартиры помимо всего перечисленного дополнял и сам воздух в квартире, который, несмотря на полуоткрытое окно и порывы легкого ветерка по квартире, хранил в себе аромат каких-то красок, масел из мастерской художника, что придавало ей особую атмосферу творческих замыслов, фантазий и чего-то необычного.

Путешествие во вторую комнату также сопровождалось рассказом Владимира Федоровича о своем творчестве и своих работах. Вторая комната была спальной художника. Шторы в комнате были прикрыты и создавали в ней легкий полумрак и атмосферу таинственности и покоя.

Кровать, несмотря на день за окном, была разобрана….